Корни путинской власти над Россией

Russian President Vladimir Putin enters a hall before a meeting of the Victory Organizing Committee at the Kremlin in Moscow on March 17, 2015. The meeting focuses on preparations for celebrating the 70th anniversary of the victory in World War II. / AFP / POOL / SERGEI ILNITSKY (Photo credit should read SERGEI ILNITSKY/AFP/Getty Images)

«Владимир Путин — игрок. Население России сокращается, ее зарплаты в реальном выражении и валовой национальный доход на душу населения падают, ей не удалось создать успешную промышленность и сферу услуг, ее отравляет укоренившаяся коррупция — и все же ее президент ведет себя как игрок в покер с флеш-роялем», — пишет на страницах Financial Times Джон Ллойд, редактор и бывший глава московского бюро газеты, передает inopressa.ru.

«У него сложились тесные отношения с президентом Си Цзиньпином из Китая (…). Он увеличил военное присутствие России на Ближнем Востоке, особенно в Сирии. Он захватил украинский регион Крым, и его спонсирование сепаратистских формирований в украинском Донбассе гарантирует, что Украина остается слабой и разделенной. И — непредвиденная радость — вместо ненавистной Хиллари Клинтон на посту президента США он получает Дональда Трампа, почтение которого в адрес Путина кажется подлинным», — пишет автор публикации.

«Разобраться во всем этом нелегкая задача. Как же удачно, что некоторые из наиболее информированных наблюдателей за Россией недавно опубликовали книги, в которых рассматриваются состояние и характер крупнейшего в мире по охвату территории государства — и, в частности, истинная степень власти президента Путина», — отмечает Ллойд, переходя к анализу четырех книг: «Россия» Дмитрия Тренина (Russia, Dmitri Trenin, изд-во Polity), «Российский клановый капитализм» Андерса Аслунда (Russia’s Crony Capitalism, Anders Aslund, изд-во Yale), «Мир Путина» Анджелы Стент (Putin’s World , Angela Stent, изд-во Twelve), и «Тревога в отношении России» Марка Смита (The Russia Anxiety, Mark Smith, изд-во Allen Lane).

Дмитрий Тренин, как отмечает Ллойд, «дал политико-исторический синопсис России сегодня. В книге освещается безжалостность первых коммунистических лидеров страны, которые посредством массовых тюремных заключений и убийств реализовывали скорее интересы партии, чем страны, пока при Сталине эти два интереса не стали одним. Тренин представляет «ужасающие» потери от репрессий, проведенных этим страшным человеком: от 640 тыс. до 883 тыс. казненных и 18-20 млн приговоренных к лагерям ГУЛАГа, где многие погибли. Он видит путинскую Россию как «режим, позиционирующий себя как государство», в котором «деньги стали центральным организующим принципом». Однако он также считает, что Путин «может быть одним из немногих людей в современной России, которым в заслугу можно поставить… заботу о людях, а не только личное обогащение».

«У Андерса Аслунда ничего такого нет, — подчеркивается в статье. — (…) Он пишет, что Путин создал «авторитарную клептократию» (…). Аслунд считает, что Путин находится в центре трех кругов, которые обогащаются президентом: его друзья из КГБ, его друзья, управляющие крупными государственными компаниями, и его друзья в частном бизнесе — и, конечно, он сам (…). Аслунд утверждает, что Запад, который, по его мнению, слишком мягок с Россией, должен покончить с возможностью ближнего окружения Путина отмывать свои деньги через финансовые парные Нью-Йорка и Лондона. Тем не менее, вовлечение необходимо, так как перед нами — страна с высокообразованным населением, демонстрирующим признаки беспокойства, слишком современная, слишком осведомленная и, вероятно, слишком граждански активная, чтобы продолжать терпеть путинизм».

«Анджела Стент в этом не уверена. Суть ее аргумента — (…) что Путин и путинизм могут продолжаться столько, сколько он пожелает. Его Россия будет «утверждать свои интересы на соседних территориях, настаивая… что западные притязания там угрожают ее ключевым интересам», в то же время «проецируя влияние за границей везде, где она сможет, пользуясь беспорядком в американской внешней политике», — говорится в статье.

«Она тоже считает, что Запад был наивен в 1990-х годах, полагая, что Россия хочет стать частью Европы. И Михаил Горбачев, последний президент СССР, и Ельцин, первый президент России, подчеркивали это — но посмотрите, к чему их это привело: к развалу Советского Союза и к едва ли не развалу России. Путин сначала принял эту риторику, но затем перешел к культивированию «идеи российской исключительности, уникальной евразийской идентичности России, страны, раскинувшейся как в Европе, так и в Азии, центра нового многополярного мира, в котором Москва имеет дело с правительствами всех политических убеждений», — отмечается в публикации.

«(…) Новый друг Путина Си Цзиньпин, который надеется охватить Землю ремнем, состоящим из поясов и дорог, уже попирает российские интересы в Центральной Азии. Это партнерство двух интенсивно националистических режимов. Оба используют обиды по поводу прошлых унижений (реальных или преувеличенных) со стороны Запада, но у обоих есть цели, которые будут конфликтовать. (…) Стент пишет, что Си «предлагает России партнерство с растущей державой и усиливает стремление обеих стран к созданию альтернативного экономического порядка». Нынешнее настроение Путина — это презрение к Западу. Как он ясно дал понять в своем недавнем интервью FT, он считает, что Запад впадает в некое гоморро-подобное состояние аморального упадка».

«Что должно быть сделано? Как и Аслунд, Стент выступает за сдержанность; изоляция России — не ответ. В то же время «перезагрузку» отношений с Москвой, которую пытались предпринять предыдущие президенты США, следует забраковать. Прежде всего, помните, что Путин — это не Россия: граждане России все активнее чаще выходят из-под автоматического согласия с предпочтениями своих лидеров. На данный момент, однако, Путин является боссом», — пишет Ллойд.

«Делая разные акценты, Тренин, Аслунд и Стент сходятся во мнении, что авторитарное настоящее России коренится в ее деспотическом прошлом. Марк Смит, современный европейский историк из Оксфорда, не согласен, — говорится в статье. — По его мнению, «тревога» в отношении России — это западное явление, необязательно вызванное поведением русских. Например, единственной причиной продолжения существования НАТО после окончания коммунизма было то, что «оно являлось инструментом поддержания тревоги в отношении России», поскольку Запад, отказываясь принять Россию в «совершенно новое будущее», нуждался в том, чтобы она сохранялась».

«Смит пишет, что царит лицемерие, когда западные политики «лиричны в отношении моральных обоснований в пользу демократии». Почему? Потому что они не заботятся о судьбе простых россиян, часто избираются меньшинством голосов и предлагают много примеров злоупотребления властью. В другом месте он пишет, что «даже в сталинский период тотально политический взгляд на советскую жизнь является преувеличением», поскольку «политика и идеология часто были последним, о чем думали люди». В этих примерах деспотизм и массовые убийства размываются их сопоставлением с многочисленными человеческими ошибками избранных политиков, в то время как сталинская пропаганда обширного террора преуменьшается, потому что большинство людей не думали о нем большую часть времени», — передает Ллойд.

«Разумно напомнить читателям, что освобождение российских крепостных произошло в 1861 году, в то время как чернокожие рабы Америки должны были ждать полной свободы до 1865 года — и что и для тех, и для других страдания на этом не закончились. Разумно отметить, что Британия управляла огромной империей, в которой разрешались и даже поощрялись бойни; короче говоря, на Западе есть национальное прошлое, в котором бесчеловечность сочетается с великолепием, — признает автор публикации. — (…) Да, в последние несколько десятилетий реакция Запада на Россию была осторожной, иногда недоброжелательной, а иногда и чрезмерно враждебной. Но откат российского общества, средств массовой информации и политики с начала 2000-х годов от либеральных моделей, которые Путин явно презирает, стал преимущественно его достижением, и достижением его единомышленников».

«В то же время надежда на то, что оставшиеся свободы и возможности — очень большие по сравнению с российским прошлым — станут основой более защищенного гражданского общества — это общее устремление десятков тысяч, даже миллионов россиян, как и многих на Западе».

  ДРУГИЕ НОВОСТИ РАЗДЕЛА